baxus (baxus) wrote,
baxus
baxus

Заброшенная зона | Hvatkin.com

Оригинал текста (как всегда) взят отсюда, с моего основного блога Hvatkin.com

В мареве августовской жары мы вышли из леса на просеку. По центру просеки располагалась насыпь с заросшей бурьяном железной дорогой. Характерный запах железки (пропитки деревянных шпал) не позволял ошибиться, хотя ржавые рельсы было сразу и не разглядеть.

Василич удобно улёгся на склоне насыпи, с видимым наслаждением вытянул ноги. В лесу нас донимала мошкара, на открытом же месте с этим было полегче. Я последовал его примеру.

- Далеко ещё? – поинтересовался.

- Не... считай, пришли уже. По железке где-то с километр, и слева будет…

Восемь километров прошли лесом. Не Бог весть, как много, но с непривычки мне, городскому-столичному, было тяжело. Да ещё эта мошкара...

- Железку-то к нему и тянули? – уточнил очевидное я.

- Небось… - нехотя отозвался мой проводник. – Хотя она дальше идёт. Там ещё много было… - он махнул рукой в даль просеки. – Этот-то, наш-то – самый ближний. А там дальше, километров пятьдесят ишо, там, говорят, много чего сохранилось. Но я там не был никогда, своими глазами не видал.

- Пошли, чтоль? – полежав ещё немного, спросил-сказал Василич. И, покряхтывая, поднялся. – До вечера ж вернуться надо. Нехорошо в таких местах ночевать.

Чего-чего, а ночевать мне в лесу тоже вовсе не хотелось.

…Примерно через километр слева от просеки с железной дорогой лес начинал редеть, а вскоре и вовсе отступил.

- Вот он, лагерь-то… - указал рукой Василич, снявши почему-то шапку и перекрестившись.

Действительно, перед нами был брошенный лагерь. Зона.

Вышка ближнего к нам угла периметра была, вероятно, кем-то использована как засидка для охоты на крупного зверя зимой: во всяком случае, она была будто бы подшаманена слегка и выделялась на фоне остальной разрухи относительной крепостью. Для сравнения, вышка дальнего угла отсутствовала вовсе, лишь четыре обгорелые слеги разной высоты торчали в небо.

Забор зоны практически перестал существовать, и местами не угадывался даже по столбам. Зато ворота вахты удивительным образом сохранились так, будто ими недавно пользовались.

Я вошёл в периметр. Василич остался у ворот. Он меня сразу предупредил – не любит он это дело, не пойдёт внутрь.

Природа быстро захватила брошенное человеком. Буйная молодая поросль, кусты и уже целые деревья обживали когда-то утоптанную до железобетонной твёрдости и безжизненности тысячами ног землю.

Когда-то в лагере было четыре здоровенных барака, АХЧ, и ещё какое-то здание размером с приличный амбар.

Сейчас от одного барака осталась лишь стена с маленьким кусочком крыши, второй тоже присутствовал фрагментарно: торцом и короткими кусками стен от них. Два других барака сохранились чуть лучше.

У последнего была даже почти целая крыша. Я осторожно заглянул в него, внутрь. В нос ударил запах какой-то гнили, тяжёлый мрак сырого погреба. Подумалось, будто злой дух этого брошенного лагеря, если он есть – догнивает в этом единственно уцелевшем бараке. Лучше его не тревожить…

От АХЧ тоже мало что осталось. Я заглянул и туда (там было по-приветливее), в поисках какого-нибудь советского артефакта. Но увы: чувствовалось, что здесь уже много кто побывал до меня. Кроме человеческого говна в углах, пустых бутылок и подобного свежепринесённого современного мусора ничего в АХЧ не было. Только в коридоре валялись какие-то палки типа рамы – вероятнее всего, останки какого-то стенда, висевшего когда-то на стене, типа доски почёта или стенгазеты. Да ещё грязная сырая книжка «Пособие по ремонту двигателей…» (далее обложка была оторвана, и какие именно двигатели собирались ремонтировать, было неясно) уныло топорщилась посередине одной из комнат.

Книжка была сырой, несмотря на то, что дождей не было уже неделю - про отсутствие дождей Василич мне сказал, когда шли по лесу. Трогать я её побрезговал.

...Здание размером с приличный амбар было, судя по некоторым признакам, - нечто вроде машинно-тракторной станции, или какой-то ремонтной мастерской. У стены стояли в ряд несколько станин, останки токарного и фрезерного станков: всё, что можно было откусить, открутить или отрезать – с них было откручено, откушено и отрезано, остались только монолитные станины, которые видимо тащить было тяжело отсюда. На промасленном полу валялся здоровенный ржавый маховик от какого-то крупного механизма, но совершенно не понятно, от какого.

Больше тут тоже ничего не было. На одной из станин сохранилась приклёпанная когда-то к ней табличка. Надпись стёрлась, да ещё и была замазана краской когда-то, но цифры «1934» ещё читались…

С дальнего конца лагеря мне не видно было Василича, оставшегося у ворот когдатошней вахты. Но я чувствовал, как он нервничает. Мне в свою очередь было неловко, что хороший человек Василич из-за моего любопытства вынужден находиться в крайне неприятном для себя месте.

Пора было уходить.

…Когда я подошёл к воротам, Василич не скрывал своего облегчения и радости от того, что уходим отсюда. Если по дороге туда мне приходилось тянуть из него слова клещами, то по дороге обратно это был уже совсем другой Василич: словоохотливый балагур в прекрасном расположении духа.

- Здесь, говорят, кино снимали. Про войну, чтоль. Или про Сталина. Ну, про репрессии и лагеря… да… - Василич как-то неоднозначно покрутил рукой в воздухе. – Тут же их много, лагерей-то брошенных…

- А много – это сколько?
- Ну, вот я точно знаю про три. Этот, где ты лазал, самый ближний. Туда если по железке дальше, там будет ещё два сразу почти, друг за другом. Большой и малый. Малый, говорят, женской зоной был. Хотя я не думаю так: слишком уж они близко друг к дружке, не делали так, чтоб мужской и женский рядом были. Хотя… кто ж его знает, может, и женский… - рассуждал сам с собой по дороге обратно Василич.

- Ты ж говоришь, что ты там не был? – не понял я.

- Я тебе про дальние говорил, что не был. Если до конца железки идти – то это ещё вёрст пятьдесят. Вот там я не был, врать не буду. А кто был, рассказывали, что там даже каменные постройки сохранились. И там вообще тех лагерей – не считано. А эти-то три – близкие, я сам в них не лазал никогда – не надо оно мне, баловство это ваше городское, - просто мимо проходил, когда на охоте. Потому и знаю.

…Василич рассказывал что-то ещё, про то, что последнюю зону по этой железнодорожной ветке расформировали не так уж и давно: лет десять тому назад, но зато качественно: разобрали все постройки, а каменное, что было – даже взорвали. И что до сих пор там охраняемая зона, так, что среди местных даже пошёл слух, будто не обычная исправительно-трудовая колония это была, а секретная лаборатория какая, или завод…

Я топал за ним по лесной тропе, стараясь попадать след в след (просто так, не для чего), и слушал не слушая. Думал же о том, как прекрасна и удивительна моя родина.

Римская Империя оставила после себя Коллизей, амфитеатры, знаменитые римские дороги… Древние греки оставили потомкам Олимп, мифологию, античную архитектуру, философию… Византия подарила миру Святую Софию, чудесные иконы…

Если судить по тем местам, где наша страна уже закончила своё существование либо присутствие, то после нас останутся потомкам либо брошенные зоны, либо брошенные военные базы с кучей металлического хлама. И даже это будет максимально загажено, а местами – заражено.

Что поделать, если за пределами крупных городов мы успешно строим только три типа объектов: зоны, базы и трубопроводы? Остаётся только гордиться трубопроводом. Из перечисленных трёх объектов он – самый привлекательный, как не крути.

Вместо эпилога:

- Василич, а ты сидел? – напрямую спросил я. Тот помолчал некоторое время, словно сбившись с мысли.

- Сидел. Пятёру оттоптал. – За что? – Та-а… дурак был молодой, вот за что… - говорит Василич, добродушно улыбаясь. Дальнейшие расспросы вести после такого ответа не принято, поэтому я тактично замолчал. Замолчал и он. Вдруг, словно оправдываясь, после долгой паузы: - А у нас в Кажыме-то и не найдёшь сразу, небось, такого мужика, чтоб ни одной ходки у него не было. Скольких вот я знаю – все хотя бы разок садились. Так что… - и замолчал, задумавшись.

Так что вот так.



Я в Твиттер:
Tags: тюрьма и мир
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 41 comments