baxus (baxus) wrote,
baxus
baxus

Categories:

Люгер. Дилетантство.

- Здорово, Мишаня!
- Ни хуя себе?! Пашка, ты, чтоль, брат?! Ты – в Питере??!
- Ага!
- Не может быть! Какими судьбами?! – по чрезвычайной эмоциональности я понял, что Мишаня, брат мой названный, находится на первом утреннем алкогольном боевом взводе, а это значит – я попал в удачную минуту.
- Да так… по делам приехал… - уклончиво ответил я.
- Не, ну нифига себе! Отлично утро начинается! Где ты? Я щас подъеду…
- Да не трудись. Я на машине. Ты там же живешь, на Тамбасова?
- Не, я это… у телки я, короче, на Черной речке.
- Ну, говори адрес, я щас на машине, на Невском. Подгребу к тебе – дело есть…
- Обалдеть! Ты машину купил?! Давай, подъезжай: Чернышевского…

…Я вышел из будки проссаного телефона-автомата (культурная столица, ясное дело!), и завел свою, замызганную грязью после долгого пробега, «восьмерку».

Сентябрь 1993 года… Хмарь и грязь на улицах. Типичная питерская осень. Скоро начнут шмалять из танков по Белому дому в Москве, но я об этом еще ничего не знаю. Да и плевать, честно говоря. У меня тогда были свои проблемы. Точнее – проблема. Одна. И именно она привела меня в Питер.

…Мне позарез нужно было оружие. Очень. Срочно. И, желательно – недорого. Настоящее оружие. Нормальное. Огнестрел.

Оружия в те годы было полно. Только… Как бы это объяснить по-понятнее? Вот щас, говорят, наркотиков тяжелых тоже – полно. Нарки – кругом, шприцы по весне вон вылезают вдоль домов слоями… А поди, человек со стороны, что не в теме, поставь ему задачу: купить дозу – хера с два! Дров наломает, засыпется, в лучшем случае – нахуй пошлют, в худшем – пиздюлей навешают, на бабло обуют, и т.д. Да еще и ментам сдадут.

Вот так и тогда с оружием – вроде бы, есть оно у всей братвы, а у тебя – нет. Я в братву-то и не входил никогда, я ж – барыга, по их терминологии. Обращаться к ним – нельзя. По целой куче политических причин. Надо самому добывать. А где? Вот и поехал в ночь – в Питер. Попил чаю, встал из-за стола под абажуром, деньгу какую-ни-есть в карман положил, зубную пасту-щетку-бритву-крем-пару-трусов-пару носков, и – за руль, вперед, на Ленинградку… Только на заправку заехал, да сигарет блок прихватил в своем магазе. И – десять бутылок пойла разномастного – как никак, в культурную столицу еду, да…

…Была у меня в Питере одна подвязочка, ма-аленькая, зыбкая, но все-таки – подвязочка. И имя ей было – Мишаня, брат мой названный.

Ему и звонил, с Невского-то, из проссаного телефона-автомата.

* * *

…После радостных лобызаний, приветствий, объятий – устроились бухать на рояле. В Питере я ничему не удивляюсь: я в одной квартире реально паровоз разобранный видел, после этого рояли не впечатляют уже, да. Телка эта, Мишанина, толстая дородная бабешка, работала в антикварном магазине. Толи совладелицей его была, толи чо-то в этом духе (судя по обстановке в большинстве виденных мною питерских квартир, они там все – совладельцы антикварных магазинов, хы-хы!). Хату же свою использовала под склад и под реставрационную мастерскую. Четыре (!) рояля и штук шесть не менее антикварных пианин разместились в малогабаритной двушке! Сами понимаете, пройти там можно было, только как в трамвае в час пик – протискиваясь между пиандросами. Посему, не мудрствуя лукаво, мы с Мишаней почали первую, ужопившись на деке какого-то очень древнего инструмента…

…Когда все обычные слова были сказаны, а антикварша мишкина куда-то срыгнула, наконец, я приступил к делу:

- Дело у меня к тебе, Миш.

- Оу? – отозвался тот, закусывая пятую балтийской килечкой на черном хлебе. Я поглядел в его бесхитростные глаза недалекого человека, и – выдохнул:

- Ствол мне нужен. Реальный. Желательно – подешевле. – и, не давая ему опомниться и нагнать важняка, перебил: - Помнишь, ты мне про землекопов своих рассказывал? Ну, черных следопытов, типа? Кореша у тебя? Мол, оружия у них – завались, и – торгуют, среди своих… Можешь свести? Очень надо, Мишаня! – я попилил себя ребром ладони по горлу.

90% из ста, что рассказ про землекопов был пьяным трепом. Скорее всего, сам где-то пару баек слышал… С другой стороны – я и у Мишани видал «копаное», патроны там, ерунду всякую металлическую, полусгнившую. А немецкий стальной портсигар, с дарственной надписью (в хорошем состоянии), и полурассыпающаяся турель от неведомого мне немецкого же пулемета времен войны были водружены в его квартире одно время на почетное место (пока матушка не взбунтовалась). Значит, связи все-таки имеет…

- Сложно щас с этим… - деловито и шаблонно сказал Мишаня, напустив на себя серьезный вид.

- Да ладно тебе, ептыть, важняка-то давить! Сделай, как брата прошу! Если чо – я заплачу, лаве есть, ништяк все! – я похлопал себя по карману (с людьми, типа Мишани, проще всего общаться, подтверждая слова жестами).

- Ладно… Можно завтра к Профессору скататься… - задумчиво пробормотал Мишаня, одарив меня надеждой.

…Но завтра мы ни к какому Профессору не поехали: во-первых, шел дикий дождь, во-вторых, Мишаня долго куда-то звонил, и выяснилось, что Профессор не в городе, а - колымит, строя чью-то дачу под Гатчиной, а это – охуеть, как далеко, и, в-третьих, у нас еще много бухла, а Мишаня хотел похмелиться. Похмелялись до вечера, этим занятием день начали, им же и закончили. Играли на рояле в «Угадай мелодию» с Мишкиной телкой и ее подругами на раздевание, победили. Смеялись.

Утро оказалось солнечным и ясным, освежающе осенним. Мишка болел, я же – как огурец. Вытащил его чуть не за шиворот, засунул в машину, у какого-то метро купил с лотка ему пару «Жигулевского», и – погнали в Гатчину…

…Профессор оказался тщедушным, бритым наголо, в ленноновских круглых очках молодым чмом, одетым в военную офицерскую рубаху и заляпанные краской штаны-хаки неизвестной мне армии. Он приветливо-близоруко улыбался с крыльца свежевыстроенного дачного домика, и махал нам фуганком. Кругом были навалены доски, стружка, в домике нудно пилил толстенный брус его напарник…

- Первый день погода только! – показал Профессор фуганком в небо. – Неделю тут с Прошкой вола ебем: не выйти, ни доски посушить… - он выматерился, тут же – высморкался в ладонь, вытерев оную об лопух, а затем – об свою рубаху, и – протянул руку мне: - Меня Сашей зовут.

- А его – Павел! – представил меня Мишка. – А че, Прошка тоже здесь?! Ух, заебись, ща бухнем! – и радостно побежал в дом. (Прокл! – солидно представился мне второй, здоровый бугай, напарник Профессора).

Как водится – бухнули. К слову, Прокл продемонстрировал мне очень интересную манеру пития: сначала, увидев поставленные Профессором стопки, он обозвал нас всех – чмырями чухонскими и нерусями, после чего, словно фокусник, извлек из кармана трико граненый стакан, набуровил его себе под самый ободок, и – легко выпил, крякнув и не закусывая. Пока мы вылизывали свои стопки, он пришел в благостное расположение духа, витийствовал на тему не умеющих пить, под это дело сдал себе вторую такую же дозу, выпив которую – выпал из реальности и ушел в астрал немедленно, даже не сумев поставить пустой стакан обратно. Профессор бережно вынул посуду из ослабевшей кисти товарища, пояснил:

- Нормально. Прошка устал чуть-чуть. Ща отойдет.

После пятой заслушали мое дело. Профессор солидно посопел, подвигал челюстью, с подозрением уставился на меня. Я всей мордой лица изобразил предельную простоватость и бесхитростность, повторяя только одно: Надо, надо. Очень надо!

- Тут думать надо… к кому попало не пойдешь… - изрек, наконец, светоч копательного промысла.

...«Думали» три дня, без роздыху. Когда кончилась водка, откуда-то в этой глуши появились бабы. Потом снова появилась водка (подозреваю, что от баб), потом снова – бабы. Мне запомнились две вещи: пьяный в жопу Профессор, с блестящей в свете единственной лампочки лысиной, скачет на верстаке в каком-то безумном танце, под немецкий марш, льющейся из разбитого кассетника, а ко мне жмется маленькими разнонаправленными сисечками какая-то смазливая телка с химией «мелким бесом». Я ее глажу по навсегда испорченным химией волосам, и ласково приговариваю: «бя-аша, бя-аша», гы-гыг.

…На четвертый день я взбесился от пьянства:

- Мишка, ну-ка – вставай! Разговор будет.

- А? Чо? Куда? – зашевелилось тряпье на топчане, и из под него показалась кудлатая, опухшая Мишкина физиономия. В волосах – стружки… - Ты чо, Паш? – повел он красным глазом за окно, где занимался рассвет: - рано ж еще?! Чо тебе не спится-то?!

- Иди сюда. – я выволок его на крыльцо. Лядащий домик едва не разваливался от густого храпа наших собутыльников.

- Скажи, Миша, брат мой дорогой, это у вас традиция такая - заезжих москаликов на бухло разводить, пока все не пропьют, а потом – домой отправлять?

- Ты чо, Паш? Кто тебя разводит-то?! Ты чо? – Мишку колотил похмельно-просонный озноб.

- Ты не «чокай», ты дело говори! Когда за стволом поедем?! Или ты признаешь, что ты – фуфел прогонял?! – спросил я с нажимом.

- Да чо ты завелся-то?! Сегодня и поедем… Ща, проспимся только! Паш, нормально все будет!

- Если увижу, что ты, проснувшись, к стакану тянешься – всё, братан, не обижайся – разворачиваюсь, и уезжаю. Найду в другом месте. А про тебя вся братва узнает, что ты фуфло гоняешь! – какая, впизду, братва? Я в Питере и не знаю никого… Но Мише этого оказалось достаточно:

- Чо ты, чо ты?! Нормально все будет…

Продолжение следует.
Tags: люгер, мои 90-е
Subscribe

  • История одной надписи

    В нашем квартале в середине 80-х жил мальчик Костя. Был он на два года меня моложе. А фамилия у Кости была - Черненко. Костю недолюбливали за одну…

  • Клубничка. Как вы любите.

    Навеяло постингом френдессы. Весьма безобидным, едабельным и летним. Мои взаимоотношения с клубникой складывались непросто. Дело в том, что там,…

  • Очернение 90-х

    Что мне решительно непонятно в политике оболванивания и пропаганды от нынешних российских властей - так это умышленное и планомерное очернение 90-х.…

promo baxus декабрь 12, 01:45 184
Buy for 100 tokens
По просьбе некоторых френдов, решил собрать разбросанные в значительном временном интервале по моему ЖЖ записи по рубрикам. Итак: В рубрике "Мои 90-е": 1993 год. Большая трагедия Маленького человека. Ракиш Ракиш. Часть 2. Вор Чебурек. Как я стал убийцей - часть 1 Как я стал убийцей -…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments

  • История одной надписи

    В нашем квартале в середине 80-х жил мальчик Костя. Был он на два года меня моложе. А фамилия у Кости была - Черненко. Костю недолюбливали за одну…

  • Клубничка. Как вы любите.

    Навеяло постингом френдессы. Весьма безобидным, едабельным и летним. Мои взаимоотношения с клубникой складывались непросто. Дело в том, что там,…

  • Очернение 90-х

    Что мне решительно непонятно в политике оболванивания и пропаганды от нынешних российских властей - так это умышленное и планомерное очернение 90-х.…